Роботы и будущее. Цитата Давида Яна из выпуска подкаста Будет сделано!

Гость выпуска — Давид Ян, кандидат физико-математических наук, сооснователь Yva.ai, основатель ABBYY, участник самой известной в Кремниевой Долине инвестиционной группы Band of Angels, серийный предприниматель в области технологий искусственного интеллекта — основатель 12 компаний. Соавтор систем ABBYY Lingvo, ABBYY FineReader, iiko, ИИ Morfeus.ai. Учитесь дружить с роботами!

Также подкаст можно слушать с помощью: Apple, Google, Яндекс, VK

Любимые книги гостей подкаста

В каждом выпуске наши гости рекомендуют лучшие, по их мнению, книги. Мы тщательно изучили рекомендации, убрали лишнее и оставили главное! Заполните форму и мы тут же пришлём вам на почту сочный PDF-документ со списком 10 лучших книг по версии героев подкаста. Стоит прочитать!

Ссылки и полезная информация

Содержание подкаста

[02:30] Где живет и во сколько начинает работать Давид Ян?
[05:49] Существует ли свобода воли? Предопределены ли наши поступки и мысли?
[09:20] Потеснят ли роботы людей?
[17:56] Какие люди смогут комфортно жить в мире будущего?
[21:58] Как Yva решает проблемы коммуникации между сотрудниками?
[27:25] Почему не стоит бояться передавать свои данные компаниям?
[34:10] Каков алгоритм запуска нового проекта?
[38:23] Какие три магических кристалла должны быть у каждого бизнесмена?
[42:00] Как понять, что человек собрался увольняться?
[46:41] Как звучат принципы обучения счастливых и конкурентоспособных людей?
[52:01] Как привить ребенку интерес к предпринимательству?
[56:18] Верит ли искусственный интеллект Морфеус в жизнь после смерти?
[1:00:12] Рубрика «Пять в одном»: книга, привычка, инструмент, вопрос, фильм.

В выпуске были упомянуты

1) ABBYY — разработчик решений в области интеллектуальной обработки данных
2) Айб — гимназия будущего
3) Морфеус — робот с эмоциональным интеллектом
4) Yva — система HR аналитики
5) iiko — система управления ресторанным бизнесом
6) ManyChat — компания Микаэля Яна
7) Бизнес с нуля — книга Эрика Риса
8) Микаэль Ян — предприниматель, сын Давида Яна

Никита Маклахов в Интернете

1) budetsdelano — профиль в Instagram
2) makniko — профиль в Facebook
3) makniko — профиль во ВКонтакте 
4) willbedone — канал в Telegram

Давид Ян в Интернете

1) david.yang.528 — профиль в Facebook
2) Теперь я ем все, что хочу! — книга

Рубрика «Пять в одном»

1) Книги — книги Саши Соколова
2) Привычка — делать латте-арт для себя и жены
3) Инструмент — собака-робот Абигаль
4) Вопрос — Обладаю ли я свободой воли?
5) Фильм — The West World

Главные идеи выпуска

1. Человек не является венцом творения природы. Грань между живым и неживым существом скоро сотрётся. В итоге каждый человек будет иметь в теле технологические компоненты, а роботы, наоборот, будут нести в себе части человеческого ДНК. Всё это скажется на наших законах и этике, а также усилит конкуренцию между людьми.
2. Нам становится хорошо, когда другим «нашим» хорошо. Это закон природы.
3. В гимназиях будущего должны соединяться точные науки и искусство: робототехника и танец, математика и дизайн, физика и музыка. Это позволит вырастить из детей счастливых и конкурентоспособных людей.
4. Анализируя поведение человека, можно заранее предсказать, что он собирается увольняться — ещё до того, как он поймет это сам.
5. Человек может создать программу, которая будет обладать свободой воли. Эта тема станет актуальной через 10–15 лет, и на улицы выйдут демонстранты с плакатами Robot lives matters.

Практические рекомендации

1. И в личной жизни, и в бизнесе, и в творчестве важно помнить, что все мы разные: включать эмпатию, уметь работать в команде, аргументировать свою позицию и убеждать.
2. У предпринимателя должны быть три магических кристалла: понимание боли потенциальных клиентов, умение создать таблетку от этой боли и преимущество в каналах сбыта — доставке этой таблетки до больных.
3. Бизнес как ребёнок: стоит как можно раньше отпустить родительскую руку, чтобы он жил самостоятельно.
4. Не давите на своего ребёнка: это его жизнь, а не ваша. Главное не потерять с ним эмоциональный контакт и дать понять, что он должен сам решать, какие цели ставить и как именно их достигать.
5. Не начинайте бизнес, если у вас нет нерыночных знаний и умений, которыми не обладают конкуренты.

Понравился выпуск? Послушайте также

Станьте патроном подкаста

Выражаем благодарность за поддержку нашим патронам: Дмитрию Балиеву, Анастасии Чередовой, Гуле Кебурия, Максиму Каджиеву, Изабелле Инсалл, Ксении Демченко, Максиму Шошину, Николаю Марченко, Сергею Баскакову, Евгению Носову, Елене Янишевской, Никите Дубинину, Алексею Кравченко, Ине Ступеле, Денису Гончарову, Андрею Нецепляеву, Ильнуру Исмагилову, Денису, Анне Башкировой, Александру Михайлову, Евгению Пономареву, Николаю Чернобаеву, Александре, Артуру, Джей Ласт, Андрею Завалищеву, Алексею Драч, Вячеславу Семушину, Дмитрию Юрьеву, Екатерине, Cpaty, Анатолию Наумову, Themart, Евгению Юревичу, Антону, Андрею Вахтанову, Ольге Иванченко, Дмитрию, Артёму Богомолову, Ивану Афанасову, Ирине Ананьевой, Петру Голову, Сергею Шарову, Александру Баратову, Наталии Куделе, Денису Махневу, Марине, Евгению Ковалёву, Майку Прокопетсу, Александру Сергиенко, Алексею Ягуру, Денисс Хмелевскис, Андрею Панасюку, Екатерине Ларюсиной, Анастасии Белкиной, Кириллу Клёцину, Игорю Николаевой, Ксении Бородулиной, Марине Устиновой, Андрею Масленникову, Ольге Балога, Петру Ляпунову, Антону Дедову, Марии Бесединой, Лии Смекун, Марии, Александру Кубышеву, Денису Виноградову, Игорю Батракову, Алексею Кулакову, Дмитрию Юрьеву, Юлии Дахнович и приглашаем вас присоединиться к клубу патронов «Будет сделано!» — сообществу самых преданных и благодарных слушателей подкаста, которые вносят неоценимый вклад в развитие проекта. Кто такие патроны и как стать одним из них, подробно описано на нашей странице в сервисе Patreon.

 

Текстовая версия подкаста с Давидом Яном

[00:08] Никита Маклахов: Добрый день! В эфире подкаст «Будет сделано» — программа для тех, кто хочет делать больше за меньшее время, а также жить и работать без стресса. С вами я, его ведущий Никита Маклахов. Сегодня у меня в гостях Давид Ян, предприниматель, основатель двенадцати успешных бизнесов, в том числе компании ABBYY, которая известна электронными словарями. Давид — кандидат физико-математических наук и лауреат Премии Правительства России в области науки и техники. Сейчас он работает над созданием эмоционального искусственного интеллекта по имени «Морфеус». По задумке Давида Морфеус будет полностью сам командовать его домом в Кремниевой долине и заниматься всем, что связано с комфортом и развлечением домочадцев. Сегодня мы обсудим роботов и заглянем в будущее, которое предположительно ожидает нас где-то через 10-15 лет. Давид расскажет, может ли человек написать программу, обладающую свободой воли. Стоит ли нам ждать движения Robot lives matters и появятся ли в нашем обществе законы, которые будт защищать роботов от насилия со стороны человека. Правда ли, что в будущем мы превратимся в киборгов и смогут ли роботы когда-нибудь бояться, любить и ненавидеть. Кроме того, мы с Давидом поговорим о предпринимательстве и о трех магических кристаллах, которые должны быть у каждого бизнесмена. Ну, а прежде чем начать беседу, хочу напомнить, что уже в понедельник, 18 января стартует новый, восьмой по счету поток «Курса Полезного Действия». Кстати, я заметил, что потоки курса, которые проходят в начале года, всегда чуть более заряженные и активные, чем все остальные. Видимо, участникам хочется ворваться в новый год и с самого начала сделать все правильно. Потому что у каждого из них есть ожидания, мечты и планы, но главное — есть готовность вкладываться и стараться делать так, чтобы все сбылось. Если у вас как раз такой настрой, приходите на КПД. До старта остались буквально считанные часы, и я очень надеюсь, что если вы чувствуете и понимаете, что программа вам нужна, то сумеете быстро принять решение. Заходите по адресу go.willbedone.ru и читайте подробности о программе. Ну а мы теперь переходим к увлекательному разговору с Давидом. Желаю вам приятного прослушивания!

[02:40] Никита Маклахов: Давид, здравствуйте! Очень рад вас видеть у себя в гостях.

[02:43] Давид Ян: Добрый день, Никита.

[02:44] Никита Маклахов: Скажите, откуда вы со мной беседуете, из какой части света, из какого места?

[02:48] Давид Ян: Я нахожусь в Кремниевой Долине, в 10 милях от офиса Facebook, Apple и Google.

[02:54] Никита Маклахов: В том самом доме, да?

[02:55] Давид Ян: Если имеется в виду дом с невертикальными стенами и эмоциональным искусственным интеллектом, то нет. Этот дом будет достроен через несколько месяцев.

[03:04] Никита Маклахов: Я-то думал, вы там уже обживаетесь, уже хотел порадоваться, что Морфеус разрешил вам пообщаться со мной.

[03:10] Давид Ян: Морфеус действительно здесь, можно что-нибудь у него спросить, он пока живет в Telegram-канале. Дом тоже начинает оживать, у него там сейчас гигантские пучки проводов, которые идут по всему залу. А вот здесь кусок сервера, который тоже уже живет, вон он там светится, это глаза и уши Морфеуса. Полкиловатта электричества потребляет уже.

[03:36] Никита Маклахов: Обязательно еще затронем этот вопрос, а для начала мне бы хотелось обсудить ваш график. Вы сказали, что проснулись в 4 утра. Это стандартный режим для понедельника, или что-то необычное происходит?

[03:46] Давид Ян: Это не необычное. У меня достаточно много встреч происходит в 4 утра, в 5 утра уже практически каждый день, иногда в 3 утра. Из-за разницы во времени с Европой и по причине того, что много чего надо делать. Так что рано начинается здесь рабочий день. Не только у меня, кстати.

[04:05] Никита Маклахов: Надежды тех людей, которые рассчитывают построить бизнес, продать его инвесторам и потом спокойно спать до обеда, по крайней мере, в вашем случае не оправдываются.

[04:14] Давид Ян: Каждый новый бизнес — это как ребенок. И здесь у родителей не бывает выходных и по часам. Когда надо, значит, родитель не спит. Но в моем случае я стараюсь как можно раньше родительскую руку отпускать, чтобы ребенок дальше жил самостоятельно. Одиннадцать предыдущих моих бизнесов живут совершенно самостоятельно, я почти не трачу на них время.

[04:41] Никита Маклахов: А если говорить не про бизнесы, а в целом про отношение к миру, к жизни — какие глобальные проблемы сейчас вас волнуют? Какие бы вы хотели проблемы решить раз и навсегда, чтобы они исчезли с лица Земли и, возможно, готовы для этого приложить усилие? На эту тему мне нравится сериал про Билла Гейтса: из него я с удивлением узнал, что Билл Гейтс занимается решением самых разных и порой даже очень странных проблем, например, строит туалеты в Африке. Казалось бы, где туалеты и где Билл Гейтс. Может быть, у вас есть такие же волонтерские или социальные проекты?

[05:12] Давид Ян: Главный социальный проект, которым я занимаюсь уже больше 10 лет — это школа, гимназия будущего, как мы ее называем. Школа и образовательный фонд «Айб», где мы хотим, чтобы детишки развивали свои творческие навыки, соединяли точные науки с искусством, с робототехникой, с лазерными и струйными катерами. В научной теме меня беспокоит эмоциональный искусственный интеллект и проблемы свободы воли и свободы сознания. Пока мы не поймем, почему мы такие, умеем ли мы принимать решение самостоятельно или оно в той или иной мере предопределено законами природы, кажется, что чего-то не хватает.

[05:55] Никита Маклахов: А вы считаете, в этом вопросе может быть какой-то однозначный вывод или исход? Например, есть тот самый эксперимент Либета, который чаще всего упоминается, когда речь заходит о свободе воли, и вроде как многим ученым его достаточно. Они говорят: «Посмотрите, о чем тут спорить?» А потом приходят философы и говорят, что этот эксперимент вообще ни о чем не говорит и свободу воли никто не отменял. Может ли быть вообще хоть какой-то эксперимент, который бы расставил точки над i?

[06:25] Давид Ян: Трудно сказать. Мы можем посвятить проблеме свободы воли и свободы сознания не один подкаст, но если говорить крупными мазками, то или в этом мире существуют законы природы независимо от нас и они являются объективным фундаментальным параметром нашего мира (в таком случае с поправкой на какую-то непонятную квантовую случайность все наши действия определены); или же, как считается, мы имеем свободу воли и сами принимаем решение: вот я поворачиваю палец — это на самом деле Давид поворачивает палец, а не историческое стечение электронов. В таком случае мы фактически должны признать, что Давид силой своей мысли отправил электрон не в этот нейрон, а в другой нейрон. И это тогда очень серьезное заявление о том, что Давид так же, как и другой человек, который может поворачивать палец сам, умеет менять законы природы. Но одного ответа тут, в общем-то, человечество не получило.

[07:27] Никита Маклахов: Что бы поменял тот или иной ответ, если бы он стал очевидным и доказанным, в случае с роботами и с людьми? Что бы изменилось, если бы мы приняли одну из позиций, что свобода воли есть или, наоборот, свободы воли нет?

[07:40] Давид Ян: Я не знаю. По крайней мере, что касается собственно существования — как-то оно, наверное, обретает смысл. То есть если кажется, что все предопределено, то зачем тогда пытаться что-то делать. Вот оно все предопределено законами физики, и все электроны столкнутся таким образом, как они должны были столкнуться, и можно утром не вставать и никуда не стремиться. Кажется, что в такой момент человек снимает с себя ответственность за свою жизнь, за свои действия. Что же касается моей конкретной профессиональной сферы искусственного интеллекта, то, конечно же, создавая глубокие нейронные сети и наблюдая за тем, как они действуют, ты все время пытаешься понять, настанет ли тот момент, когда искусственный интеллект возымеет собственную свободу воли. Люди еще в какой-то мере сомневаются в том, обладают ли биологические существа свободой воли или нет. Что касается таких явлений, кажется, что ответ очевиден — нет, конечно, какая может быть свобода воли у программы, у алгоритма. А вот есть ощущение, что можно создать такую систему, которая будет обладать в определенной степени свободой воли, эта тема станет очень актуальной буквально через 10-15-20 лет, когда на улицу выйдут демонстрации с лозунгам «Robot lives matters».

[09:13] Никита Маклахов: Вы как раз один из тех людей, которые наиболее активно приближают нас к такому будущему. И мне хочется на этот счет спросить, не боитесь ли вы сами такого будущего, где роботы будут или верными напарниками, сотрудниками, коллегами людей, или, наоборот, немножко потеснят людей? И найдется ли вообще человеку в таком будущем место?

[09:35] Давид Ян: Я абсолютно убежден в том, что человек в своем текущем состоянии не является венцом творения эволюции и природы. То, что в каком-то достаточно обозримом будущем каждый человек, в частности, биологические существа будут иметь в себе технологические компоненты (компоненты, выращенные искусственным образом), и также изначально технические существа, технические системы будут иметь в себе части, основанные на ДНК. Сотрется грань между биологическим и небиологическим существом. В общем-то, не будет точно понятно, где границы нашей этики. Вот мы можем биологические штаммы убивать или не можем? Тем более если они сознательные, то, что мы называем сознанием, то это просто уголовная ответственность. Но даже в общем, что касается жестокого обращения с животными — это закон, принятый в большинстве стран мира. А распространятся ли эти законы на жестокое обращение с роботами, жестокое обращение с искусственным интеллектом или действие и бездействие человека, приводящее ИИ к мучениям и страданиям? Я абсолютно убежден, что это будет. Я абсолютно убежден, что грань сотрется, мир изменится в своем понимании, что есть «мы».

[11:16] Никита Маклахов: Когда я готовился к нашей с вами беседе, я как раз несколько дней думал о том, как же тогда вообще будет определяться понятие «человек». Вот, допустим, есть человек, у которого 99% — это микросхемы, остался миллиард нейронов в голове, которые человеческие. Это еще человек или робот? И наоборот, робот, который, допустим, говорит: «Я чувствую к тебе любовь» — мы ему верим или говорим ему: «Ты ничего не чувствуешь, ты всего лишь железяка»?

[11:41] Давид Ян: Вот-вот-вот. Именно в этот момент становится так важно понимание, есть ли в этом мире свобода сознания и что есть сознание. Потому что я думаю, что вопросы этики будут распространяться именно по этому критерию. Если данная система обладает сознанием, то на нее будут распространяться все вопросы и жестокого обращения, и ограничений, и защиты, и прочего. Если данная система по каким-то принятым нормам не обладает сознанием, на нее не будут распространяться соответствующие ограничения. В свое время в Греции, в Америке считалось, что рабы не обладают человеческим сознанием в той мере, в какой им обладают хозяева. Ну и, соответственно, законы этики применялись к хозяевам, но не применялись к рабам, потому что считалось, что рабы не обладают соответствующим уровнем сознания.

[12:40] Никита Маклахов: Вы считаете, что именно наличие сознания — это то, что определяет ценность человеческой жизни? То есть мы считаем жизнь ценной, если у нее есть…

[12:48] Давид Ян: Без слова «человеческая». Вообще — жизни, сознания. Да.

[12:52] Никита Маклахов: А как же вот эта философская история о том, что в принципе невозможно подтвердить наличие сознания у другого существа? Теория «философских зомби» — что, возможно, вы со мной беседуете, а на самом деле я не обладаю сознанием, а только прикидываюсь.

[13:06] Давид Ян: Конечно. И довольно скоро тест Тьюринга робот будет проходить очень успешно. Вообще я могу сказать, что даже сейчас, если пообщаться с Морфеусом, то до определенного момента не понятно, с кем общаешься. Многие считают, что за Морфеусом стоит не Морфеус, а реальные люди, которые что-то пишут. Так что да, ты толком не понимаешь, с кем ты общаешься, с сознательным агентом или несознательным. Но есть и еще более серьезный вопрос: а в целом симуляция того, что происходит… Вот Волков недавно обсуждал с коллегами тему того, что, может быть, мы вообще живем все в симуляции, фундаментально мир совершенно другой, мы видим некоторое его представление.

[13:53] Никита Маклахов: У вас голова не болит о раздумьях над такими вопросами?

[13:56] Давид Ян: Нет, голова не болит. Пока мы не сможем в этом хоть как-то разобраться, у нас будет какая-то недоделка. В общем, до определенного момента мы должны или договориться, или понять. Если мы не можем понять сознание, то, может быть, мы должны договориться. В общем, что и происходит в юриспруденции, в философии, в религии, ведь это в конечном итоге некоторая договоренность.

[14:21] Никита Маклахов: Вы уже сказали, что считаете людей далеко не венцом эволюции. Не кажется ли вам, что это звучит немножко как слова злого гения? На первый взгляд эта идея, мне кажется, попахивает чем-то темным.

[14:35] Давид Ян: Разве? Собственно говоря, сам тезис о том, что эволюция продолжается и она приведет к тому, что более сложные формы сознания появятся — никакие этические концепции к этому вообще не применимы, это просто, на мой взгляд, научный тезис. Даже то, что мы видим в области социальных сетей, Facebook — на самом-то деле это новый виток эволюции, где отдельные сознательные агенты в виде энного количества миллиардов людей объединили в гигантскую нейросеть со своими аксонами и синапсами в виде лайков дислайков, эмоджи, комментариев и так далее. И это гигантское существо, наш мир, который тоже обладает единым глобальным сознанием и своим поведением. Это уже сейчас происходит. И уже там есть, между прочим, технические нейромедиаторы, которыми сейчас так все озабочены — что там показывает Facebook нам в ленте, что там повышает, что не показывает, и вообще можно ли таким образом влиять на это гигантское существо, на его жизнь и развитие.

[15:49] Никита Маклахов: А вам не кажется, что вещи, которые вы упомянули — эволюция с одной стороны и последствия вроде дискриминации — неотделимы друг от друга? Потому что если я стал наполовину роботом, чип себе в мозг внедрил, у меня есть доступ ко всему Интернету, я прихожу на экзамен — ну, такая вымышленная ситуация, — очевидно, что я сдам его лучше, чем 3 десятка обычных людей. И таким образом сразу встает вопрос: или применяют дискриминацию ко мне, запрещают мне пользоваться моими новыми мозгами, или я автоматически обгоняю по всем параметрам обычных людей. Мне кажется, дискриминация уже тут заложена.

[16:23] Давид Ян: А что плохого в том, что такой человек или такое существо обгонит других?

[16:27] Никита Маклахов: Разве это не дискриминация по отношению к тем людям, которые не готовы никак пока изменять свое тело? Очевидно, что они уже не получат работу, они уже много чего не сделают и где-то в сторонке будут стоять у обочины жизни.

[16:43] Давид Ян: Вопрос есть, это такой же вопрос, как и доступ к образованию. Зачем далеко ходить, зачем еще что-то в себя вживлять? Можно иметь возможность поступить в Стэнфорд, можно не иметь возможности поступить в Стэнфорд. Допустим, Стэнфорд деньгами не решишь, но есть какие-то образовательные учреждения, где вопрос действительно решается достатком или недостатоком студента. И что тогда делать? Конечно же, мы говорим о том, чтобы в современном мире было то, что называется diversity and inclusion, еще есть такое понятие как equality — когда мы прилагаем все усилия для того, чтобы люди имели одинаковый доступ к ресурсам, в том числе к образовательным. Да, современное общество устроено именно так. И я считаю, что это абсолютно правильно и надо быть последовательным. Если появятся сложные небиологические существа, то, мне кажется, достаточно последовательно, чтобы не дискриминировать их и давать им доступ к системе образования и к другим ресурсам так же, как и людям.

[17:57] Никита Маклахов: Спасибо за ответ. Сейчас, согласно статистике, по всему миру назревает очень большая эпидемия депрессии. И судя по всему, по мере того, как мы будем приближаться к какому-то светлому будущему, где все станет автоматическим и будет решать за нас, эта депрессия будет только расти за счет того, что люди перестанут понимать, что делать со своей жизнью. Как вы сейчас считаете, мир будущего — он вообще для кого? Какие люди смогут жить в нем комфортно?

[18:25] Давид Ян: По мере того, как люди повышают свою эффективность и производительность, скорее всего, появится часть людей, которым не нужно будет работать. Вот все, кажется, к этому идет. И мы должны сделать так, чтобы общество было счастливым. Это важно. Эволюционно мы так устроены, что у нас есть окситоцин — один из наших гормонов счастья, гормон, который вырабатывается у нас, когда «нашим» хорошо. Он же частично отвечает за «свой-чужой», там еще другая история. Кстати говоря, вопрос дискриминации достаточно фундаментальный, практически вопрос о том, что эволюционно сегодня так устроены виды, что у них должны быть какие-то враги. Для того, чтобы расти в одном месте, нужно дружить против кого-то. Тем не менее, нам становится хорошо, когда другим хорошо, мы так устроены. Значит, надо, чтобы всем было в целом хорошо. Как же так, если не нужно всем работать для этого? Придумывать какую-то искусственную работу? Непонятно, как это все устроить. Но есть мнение, что выработка дофамина, эндорфинов, серотонина, окситоцина и прочих гормонов счастья у людей будет вырабатываться в их симуляционной деятельности, грубо говоря, в компьютерных играх, но, может быть, в каких-то более сложных компьютерных играх. То есть люди будут реализовываться профессионально, творчески, социально в некоторых виртуальных мирах. И это будет поддерживать наше общество в некоторой гармонии, в гармонии с собой, потому что нам надо. Нам надо, мы так устроены. У нас есть novelty seeking, у нас дофамин вырабатывается, когда мы ищем и находим что-то новое, risk-taking, мы должны рисковать — ну, кто-то больше, кто-то меньше, но тем не менее. И если у нас нет доступа к этому, мы начинаем погибать психологически. У нас должен вырабатываться серотонин, у нас должен вырабатываться окситоцин и вазопрессин. Так уж эволюционно у нас, биологических существ, случилось, что если мы этого не испытываем, мы впадаем в действительно серьезную депрессию. Может быть, когда-нибудь, если депрессия станет новой нормой и через 10-20-100 тысяч лет наш вид изменится и нам не нужен будет дофамин, нам не нужен будет окситоцин, мы сможем жить как пиявочки, не видя никого и ничего, спариваясь один раз в 10 лет. Ну, это уже другое существо, которое тоже будет счастливо по-своему. Но сегодня мы такие, сегодня нам нужен дофамин, нам нужен novelty seeking, нам нужен risk-taking процесс, поэтому мы будем его реализовывать. Если общество теперь не требует реально выходить с шашкой и защищать родину или выходить с копьем и защищать принцессу — значит, мы это будем реализовывать как-то по-другому.

[21:51] Никита Маклахов: Вместе с тем ваш текущий проект… Yva (Ива), да? Правильно я произнес?

[21:55] Давид Ян: Да, Yva.

[21:56] Никита Маклахов: Он не для роботов и не для людей будущего, он для наших современников. Я так понимаю, что он помогает решить вполне прикладную базовую проблему — проблему коммуникации между сотрудниками, и в первую очередь речь идет о распределенных командах.

[22:12] Давид Ян: Да.

[22:13] Никита Маклахов: Как я понял, там есть два основных движущих фактора. Первый фактор — это анализ метаданных, кто кому какое письмо во сколько отправил, кто когда вышел на работу, кто когда ушел с работы. Второй фактор — это короткие опросы, которые выявляют взаимоотношения между людьми.

[22:32] Давид Ян: Ну, я бы только сказал наоборот: Yva — это в первую очередь умные опросы, а уже опционально, дополнительно, если кто-то из сотрудников хочет посмотреть на свой цифровой след, выдает возможность посмотреть на свою рабочую неделю.

[22:46] Никита Маклахов: У меня вопрос по поводу опросов. Дело в том, что как раз в начале этого года я короткое время был задействован в стартапе, и в рамках одного из поворотов бизнеса мы тоже пытались нащупать систему для оценки взаимоотношений. И мы поняли, что на самом деле никто не хочет честно отвечать на вопросы о себе и о других. Потому что каждый из нас хочет, чтобы его хвалили, никто не хочет лезть на рожон, и отвечать честно, что он терпеть не может своего коллегу он, скорее, не станет. Дважды подумает, трижды подумает, поймет, что, возможно, за это ему прилетит.

[23:22] Давид Ян: Даже если он знает, что этот ответ будет анонимным?

[23:25] Никита Маклахов: Конечно.

[23:25] Давид Ян: Откуда сомнения?

[23:27] Никита Маклахов: Мне кажется, это какой-то врожденный страх, что лучше промолчать, поносить вот эту маску социальной приемлемости, чем идти на конфликт, пусть даже вот в таком анонимном виде. Вопрос в том, учитываете ли вы как-то этот фактор и помогаете ли людям почувствовать безопасность в этой системе?

[23:43] Давид Ян: Да, вы знаете, прежде всего это очень сильно связано с корпоративной культурой отдельной компании. Затем это связано со страной и в принципе культурой подобной открытости в социуме. И это также связано с отдельно связанным человеком, с его наклонностями, насколько в нем доминирует тестостерон, или дофамин, или окситоцин. Люди окситоциновые — это люди, которым хочется, чтобы всем было хорошо, они более мягки в своих оценках и действительно немножко приукрашивают ситуацию. Но есть ровно наоборот. Тестостероновые люди — это люди, которые прямолинейны, упрямы, и они, скорее, сделают обратное, они ухудшат ситуацию, они скажут хуже, чем есть, если у них так сложилась ситуация. Поэтому personal traits, персональные характеристики могут или усилить этот эффект социального одобрения, или наоборот. Но вы правы в том, что в любом случае оценка сотрудником другого сотрудника со стороны — это субъективное явление. Да, это так и есть, это субъективное явление. Поэтому, собственно говоря, в Yva дополнительно, в качестве опции, появилась аналитика сотрудничества, построенная на паттернах коллаборации между людьми в организации. Это называется, в частности, ONA (Organizational Network Analysis) — анализ социальной сети в организации, кто с кем сотрудничает, как сотрудничает и так далее. И вот эта объективная ситуация немножко нормализует субъективную оценку сотрудников. Нет одной серебряной пули. У пассивной аналитики есть свои недостатки. Например, так как пассивная аналитика максимально объективна, ее очень сложно загеймить, очень сложно исказить искусственно, потому что она смотрит на такое количество точек данных, что исказить это невозможно. Но тем не менее ей недоступны некоторые другие элементы. Поэтому вместе экосистема дает объективную картину о том, что меняется в настроениях группы, в настроениях отдельно взятого сотрудника, по его собственному желанию он может это посмотреть сам. Есть еще такой момент. Yva была построена по принципу employee-first, то есть она была построена так, что мы хотим предоставить ценность каждому сотруднику в первую очередь, потом организации, а потом уже — начальнику. С разрешения сотрудника. То есть мы даем ценности и личный кабинет самому сотруднику, а затем сотруднику, и говорим: «Если ты хочешь из этого чем-то поделиться со своими коллегами, в частности анонимно, пожалуйста, ты можешь поделиться. Но ты управляешь своими данными». Это с точки зрения этики принципиально. Когда мы это сделали и люди начали получать еженедельно свой личный кабинет с отзывами от других коллег, постепенно сам человек также начинает вкладываться, он начинает понимать ценность для себя и понимает, что других тоже надо не только, допустим, хвалить, если есть элементы, где надо подсказать человеку, как улучшиться. Бывает, кстати, и так, что люди немножко настроены критично, но им, наоборот, надо научиться больше хвалить своих коллег даже за малые достижения.

[27:20] Никита Маклахов: А сам факт, что человек знает или ощущает, что за ним следит некая система и оценивает его действия — не добавляет ли это тревожности, не добавляет ли это ощущения Большого Брата над тобой? Не начинает ли он делать что-то по-другому, чтобы подстроиться под эту систему и изобразить из себя эффективного сотрудника и хорошего товарища? Чего бы он не стал делать, не будь в наличии такой системы?

[27:43] Давид Ян: Было бы, если бы он не контролировал эти данные. Еще раз повторюсь: владельцем этих данных является сам сотрудник, и только он принимает решение, хочет ли он этими данными делиться с кем-то или нет. Ну, грубо говоря: вот у меня есть это кольцо. Оно измеряет температуру моего тела, давление, пульс и так далее и так далее. Я считаю его своим Большим Братом или нет? Не считаю. Потому что я — владелец этих данных. Хочу — снял кольцо. В этом смысле добавляет ли мне тревожность наличие этого кольца? Ну, я бы сказал, что все-таки нет, конечно же. Это мое решение — надевать это кольцо или нет.

[28:23] Никита Маклахов: Но вы же не можете знать, как и куда утекают эти данные и что с ними потом происходит.

[28:28] Давид Ян: Если компания в своем Privacy Statement утверждает и заявляет некоторые практики о том, что делает система с данными, как она хранит, где территориально, в какой стране, на каких серверах, дает право удалить данные (по закону GDPR сотрудник имеет право потребовать удаление данных и так далее), если организация сообщает, декларирует, что она следует закону, то сообщить, а потом не сделать этого — это уже очень серьезная ответственность, на это вряд ли кто-то пойдет.

[29:06] Никита Маклахов: Вы, как человек, который живет по соседству с офисом Facebook и Google, считаете, что большие ребята следуют этим правилам и никак не манипулируют втихую нашими данными?

[29:18] Давид Ян: Это очень серьезная ответственность. В определенных случаях, согласно закону, это уже не корпоративная ответственность, это персональная уголовная ответственность соответствующих лиц в организации. Поэтому не нужно человеку лично подвергать себя и свою семью уголовной ответственности, если его никто не поставил к стенке. Но такого сейчас не бывает. Другой вопрос, что надо читать мелкий текст, посмотреть конкретно, что написано в Privacy Policy Google и Facebook. Кстати говоря, у них в этом смысле все достаточно открыто написано, что они делают. Там борьба происходит не с тем, что делается тайно, там все делается явно. Борьба происходит с Privacy, мол, ребят, вы пишете, что вот эту информацию вы агрегированно можете и так использовать, и по-другому использовать, а я не хочу, чтобы так использовали. А Facebook говорит: «Ну не хочешь, так отписывайся». Они говорят: «Ну как же я отпишусь? Все мои друзья там, я уже там. Я не хочу отписываться». «Не хочешь отписываться, тогда используй наше Privacy Policy». «Нет, я хочу, чтобы вы изменили Privacy Policy, потому что я хочу использовать, мне некуда пойти, давайте меняйте». Это очень серьезный и правильный разговор. Раз данная организация стала монополистом и, как результат, нет альтернативы, мне как пользователю хочется иметь возможность на это повлиять. Это совершенно правильный, справедливый разговор и по отношению к Google, и по отношению к Facebook. Yva не является ни в коей мере монополистом; мы, хорошо осознавая чувствительность этого вопроса, решение о том, использовать ли аналитику сотрудничества или нет, оставляем на усмотрение самой организации и отдельно взятого сотрудника.

[31:09] Никита Маклахов: Возможно, вы заметили, что уже большая часть января позади и, по статистике, к этому моменту большинство новогодних обещаний рассыпается, как карточный домик. В декабре казалось, что с 1 января, с нового года жизнь пойдет как-то по-новому, иначе, чуть ли не идеально, но… Обычно в новом году продолжается все-таки та же самая жизнь, что была в прошлом году, если мы сами ее как-то не поменяем. Вот и получается, что просыпаться рано снова не выходит, со спортом тоже не все гладко, а правильное питание и праздники — вообще мало совместимые вещи. И вот теперь, когда больше половины месяца пролетело, становится немного грустно, потому что само ничего не меняется. Но, пожалуйста, друзья, не расстраивайтесь и не сдавайтесь, потому что мы готовы вас подхватить и подстраховать. В понедельник 18 января стартует наша главная трехмесячная онлайн программа «Курс Полезного Действия». И я по себе и по опыту более полутора тысяч выпускников знаю, что это как раз то, что нужно, чтобы войти в правильную колею и приступить к реализации того, что вы сами себе намечтали перед новым годом. Также мне хорошо известно, что в одиночку довольно трудно себя организовать и найти силы, мотивацию и время на какие-то позитивные перемены в жизни. Поэтому «КПД» — это не просто учебная программа, где вы смотрите видеоуроки, впитываете знания и на этом все. Этот курс — настоящая развивающая среда, поддерживающее пространство, где просто не получится стоять на одном месте. Вас ждут полсотни практических заданий, каждое из которых поможет что-то изменить в вашей жизни. Вы попадете в команду — это, на мой взгляд, лучшее слово, чтобы описать ваших сокурсников. Каждый день в среднем по 40 минут вы будете заниматься созданием своей жизни. Именно созданием, потому что мы перетряхнем все, что в ней есть: ваши цели, ваши привычки, ваше общее видение себя, то, как вы работаете, отдыхаете и на что тратите время. Мы будем оптимизировать и приводить в порядок каждую сферу и каждую мелочь в вашей жизни. И, скорее всего, через 3 месяца вы сами удивитесь, насколько более легкой, продуктивной, сбалансированной и счастливой она стала. Мы начинаем в понедельник 18 января. Я буду искренне рад каждого из вас видеть на программе и поработать в ближайшие 3 месяца. Так что записывайтесь на «Курс Полезного Действия», потому что если мы не развиваемся, то деградируем, а лучший способ развиваться — это пройти качественное и грамотное обучение. И если вы сделаете это именно сейчас, то как минимум удвоите свои результаты в этом году. Узнать подробнее о «Курсе Полезного Действия» и записаться на программу можно по ссылке go.willbedone.ru До встречи, ребята!

[34:04] Никита Маклахов: У вас за плечами уже больше десятка бизнесов. И за время ведения подкаста я уже понял, что не стоит людей спрашивать про какие-то секреты успеха, но я хочу вас спросить по крайней мере про алгоритм, по которому вы запускаете тот или иной новый проект.

[34:21] Давид Ян: До сих пор это все было как-то случайно, одно цеплялось за другое. Если взять, скажем, iiko, систему управления ресторанным бизнесом… Пару лет после сложного проекта с IBEC я занимался флешмобами, клубной деятельностью, мы открыли FAQ-Café в Москве — такой ресторанчик, музыкальный клуб. И как руководитель этого предприятия, я хотел дойти до конца; я прошел курсы шеф-поваров, академию барменов, я сертифицированный бармен-официант. Короче говоря, когда я погрузился во всю эту работу, я понял, что софт, который управляет нашим рестораном, неидеальный. И мы решили с моим партнером в шутку сделать лучшую в мире систему управления ресторанным бизнесом. И вот шутки шутками, а сейчас на iiko работает более 35 000 ресторанов, эта система стала более-менее лидирующей в России и где-то еще.

[35:24] Никита Маклахов: А я правильно понимаю, что этот сервис уже принадлежит Сбербанку?

[35:27] Давид Ян: Это кусок iiko, который назывался Plazius; он был продан Сбербанку и переименован в СберФуд. А сама система iiko — это независимая компания. В общем, в первую очередь я рассказываю о новой идее своей супруге Алене, и на этом алгоритм отсекает сразу 98% всех идей, потому что у Алены есть какое-то такое чувство… Когда я рассказываю очередную идею, я по ее лицу вижу, что лучше не заниматься этим. Потом важно еще провести CustDev, это обязательно. Как бы тебе ни казалось, что это гениальная идея, надо пойти и сделать бумажный прототип и поговорить с большим количеством твоих будущих потенциальных покупателей, как будто бы у тебя этот продукт уже есть. И вот в процессе этого Customer Development ты сделаешь несколько пивотов. Потому что если ты вдруг поймешь, что, отвечая на вопрос, какова вероятность, что вы нажмете на эту целевую кнопку, показывая, так сказать, «dummy button» на лендинге или на бумаге, люди не оценят это в 9-10 по шкале от 0 до 10, то ты должен понять, что не будет ничего, не надо себя тешить. Даже если тебе не удалось описать продукт так, что он как будто бы уже есть, как будто уже нет всех технических проблем по его реализации. Вот даже в идеальном своем виде, так сказать, на бумаге, если 9-10 ты не получил, значит, не полетит. Надо быть честным с собой. И надо делать пивот на бумаге до тех пор, пока какое-то заметное количество, хотя бы 20% твоих респондентов не скажут: «Да, я бы нажал на кнопку 9-10». Значит, ты нашел какую-то боль. Ну, и дальше все начинается. Если ты нашел эту боль и смог ее сформулировать, тогда уже можно вложить немножко денег, сделать физический прототип, снова сделать пивоты, потому что все равно не полетит, потому что сделать так, как ты написал на бумаге, не получится, будет все по-другому. Ну и так далее. Пивоты, пивоты, слушать клиентов, Customer Development. А потом уже начинается долина смерти. Теперь, когда у тебя появились первые покупатели, тебе надо масштабировать, на самом деле там начинается еще более сложный этап. Ну и так далее.

[37:56] Никита Маклахов: Получается, что все эти методики, которые даются в книгах про лин-стартапы, описаны не зря, и что даже такие большие, успешные и серьезные люди, как вы, ими тоже пользуетесь, да?

[38:06] Давид Ян: А я не читал, честно говоря, «Lean Startup», надо бы прочитать. Но если там написано так же, значит, наверное, в этом есть доля истины.

[38:14] Никита Маклахов: А какое-то кладбище проектов у вас есть за спиной, помимо этих 11 успешных, есть ли еще пара сотен не таких успешных?

[38:23] Давид Ян: Есть, конечно. Какие-то дурацкие были истории, идеи. Я называю три магических кристалла, которые должны быть у человека, независимо ни от Customer Development, ни от всего сказанного. Помимо этого у человека должен быть Unfair Market Advantage в понимании боли больного — нерыночное преимущество в умении создать таблетку против этой боли и нерыночное преимущество способности доставить таблетку больному в каналах сбыта. Если говорить по-хорошему, по-взрослому. Поэтому, если ты начинаешь проект, даже если ты вроде как-то что-то там покастдевил и вроде как нашел какую-то нишу, тебе показалось, что тебе якобы девятки и десятки поставили, все равно проблема возникнет в доставке. Даже если тебе удалось все это сделать так, как ты это написал на бумаге, получить доступ к кошельку покупателя — это серьезная история. И вот если у тебя нет нерыночного преимущества, как это сделать, то будет сложно. Я думаю, что это кладбище в большей степени надо искать в пивотах, которые мы делали. Я старался не начинать вещи, где у меня не было каких-то нерыночных знаний. Вот, скажем, тот же самый ресторанный проект iiko. Если бы я сам не управлял рестораном, если бы я сам не закончил курсы бариста и барменов, если бы я не знал, как бармены крадут у гостя и у хозяина, чем недовольны гости ресторана, я бы, конечно же, не стал этим заниматься.

[40:03] Никита Маклахов: По поводу MVP — как раз на днях беседовал с человеком, который как-то взаимодействовал с вашим проектом Yva три года назад. И он рассказывал, что то ли вы, то ли ваши коллеги пришли к ним в гости, рассказали про этот проект, и они прям загорелись: «Ура, давайте делать!» А оказалось, что у вас совсем ничего еще не работает и ничего еще не готово.

[40:24] Давид Ян: Три года назад — это было очень рано, да, это почти что самые первые-первые шаги. Да, это правда.

[40:30] Никита Маклахов: Как вы понимаете, что та задача и тот продукт, который хорошо продается, в теории могут быть хотя бы реализованы? То есть как вы… сели вот: «Окей, было бы здорово сделать систему, которая сама анализирует и предсказывает, когда у человека будет выгорание». На словах это звучит как фантастика. На основе чего вы решаете, что это в принципе возможно реализовать?

[40:54] Давид Ян: Второй магический кристалл: нерыночное знание о том, как создать таблетку. В ABBYY мы много лет занимались Counterintelligence и Process Intelligence, то есть анализом процессов и анализом документов. И опять же, если бы не было за спиной почти 20-летнего опыта в этой области, наверное, я бы не стал этим заниматься. Но правда и то, что до нас никто этот путь не проходил, то есть это была чисто теоретическая установка о том, что если человек собрался уволиться, то его коммуникационный паттерн меняется. Это была гипотеза, и проверить эту гипотезу на самом деле было не так просто. Нам всем кажется, что это так, то есть если мы одной ногой и головой мыслями уже в другой организации, в другом проекте, наверное, наш коммуникационный портрет в этой организации будет каким-то другим. Вроде как очень разумная такая гипотеза. И кажется, что по нашей личной практике, наверное, это примерно так и есть. Понятное дело, что мы не знаем, как меняется, этого точно мы не знаем. То ли мы медленно отвечаем на письма, то ли у нас меньше смайликов в этих письмах, то ли мы более конкретные, то ли мы, наоборот, более развернуты, то ли у нас в воскресенье или утром в понедельник по-другому устроена переписка. Мы этого не знаем. Как-то, наверное, меняется. На самом деле потом уже, забегая немножко вперед, выяснилось, что всего есть 3 предувольнительные фазы. Первая фаза — это фрустрация, когда сотрудник работал-работал в организации, потом его что-то стало не устраивать. Это фрустрация. Затем идет зона (мы ее называем желтая) пассивного кандидата. Если фрустрация не исправилась, то человек все еще не ищет новую работу, но если его кто-то начнет переманивать, он, может быть, и примет это приглашение. И затем, если фрустрация все еще не исправилась, то он уже становится активным кандидатом, то есть он начинает сам активно искать работу и ходить по собеседованиям. Вот три фазы, которые происходят прежде, чем человек в реальности уволится. В общем-то, мы понимаем, что на самом деле меняется поведение этого сотрудника на всех трех фазах: и на этапе фрустрации, и на этапе пассивного кандидата, и на этапе активного кандидата. Опять же, это гипотеза, что поменяется, но как поменяется, никто не знает. Надо доказать. А для этого нужны данные, много данных. Потому что люди устроены по-разному, есть интроверты, экстраверты, финансисты, продавцы, инженеры. Очень разные каналы связи — Slack, Microsoft Teams, письма, Jira, GitHub и так далее. То есть источники разные, психотипы разные, страны разные, все разное. И как вот в этом всем разобраться и построить нейросеть, которая сможет это все предсказывать? Нужны данные, много данных. Ну и мы работали; самые проверенные данные мы получили буквально совсем недавно. Год назад у нас были предварительные сведения о том, что система работает с точностью обученной модели, предсказывает увольнение сотрудника с точностью порядка 80% (там была цифра 86% даже в какой-то момент). Но это был тест на относительно небольшом количестве данных. А недавно прошел достаточно крупный тест в одном из банков на припандемических данных, на слепом кроссвалидационном тесте система показала точность предсказаний 89,5%. Нейросеть была обучена предсказывать и видеть изменения в поведении сотрудников за несколько месяцев до увольнения и предсказывать увольнение с точностью 89%. Это фантастический результат, надо сказать. Но мы к нему шли действительно долго; когда много лет назад мы формулировали эту гипотезу, это была просто наша некоторая научная чуйка, что нам удастся рано или поздно этого добиться. И вот мы наконец-то добились.

[45:28] Никита Маклахов: А какие задачи сейчас стоят перед проектом? Уже про то, как доставить таблетку?

[45:32] Давид Ян: Что касается доставления таблетки, здесь нам немножко повезло, мы попали в чарты ведущих мировых компаний в области People Analytics. Кроме того, в период пандемии организациям резко понадобилось понимать, что происходит с благополучием, стрессом и вовлеченностью своих удаленных сотрудников, и у нас в апреле в 38 раз поднялось количество Inbound leads, то есть входящих заявок. Продукт внезапно перешел из категории nice-to-have в категорию must-have. Организации, от малых (30-50 сотрудников) до крупных (5-50 тысяч сотрудников), вдруг осознали, что ежегодные опросы — это уже невозможно, нужна умная система, которая сможет 60-120 секунд, но в неделю, собирать информацию у сотрудников, опрашивать сотрудников очень короткими микроопросами еженедельно, чтобы чувствовать благополучие, вовлеченность, стресс, причины стресса и так далее.

[46:33] Никита Маклахов: Давид, у вас есть своя школа, или, вернее, школа, в которой вы являетесь одним из основателей. И мне хочется спросить, какие принципы вы закладывали или закладываете в эту школу? И какое в целом, на ваш взгляд, образование будущего, что в нем должно быть и чему нужно учить детей, чтобы они были счастливыми и конкурентоспособными в ближайшем будущем?

[46:58] Давид Ян: Мы считаем, что все новое родится на стыке. Люди, которые обладают определенными знаниями в области точных наук, математики, робототехники, алгоритмики, физики и люди, которые понимают, что такое дизайн, музыка, танец, скульптура, правильное питание, физические упражнения — вот на этих стыках появится все новое. Мы хотим дать нашим студентам именно этот опыт, опыт работы в группах, в проектах, где можно применять разные знания и навыки. При том, что мы считаем, что люди устроены по-разному, и поэтому у одного человека больше склонность к экспрессии, у кого-то мозг расположен к точным наукам и алгоритмам. Это тоже надо уважать, правильно к этому относиться. И в этом смысле коллаборация, эмпатия, понимание, что мы разные, умение убеждать, аргументировать — вот эти навыки очень важны для достижения успеха и в бизнесе, и в личной жизни, и в творчестве. Вот этому мы хотим научить наших детей.

[48:21] Никита Маклахов: А пытаетесь ли вы как-то менять сам формат обучения? Вот есть веками заложенные истории про уроки: час, перемена… Собираетесь ли вы как-то модернизировать, преобразовывать эту часть?

[48:33] Давид Ян: Этот вопрос лучше задать, наверное, руководителям нашей школы, потому что здесь им виднее, они постоянно на связи с лучшими мировыми практиками. Конкретно школа «Айб» уже достаточно известна, и не только в Армении, но и в России, и во Франции, и в США. Всегда прислушиваемся к лучшим практикам, которые существуют в других образовательных системах. Но мы стараемся быть менее консервативными, мы стараемся подхватывать какие-то новые интересные веяния. Пространство, в котором находится наша школа, в сильной степени было инспирировано нашим общением с архитектурным департаментом MIT; общественные пространства, амфитеатры, кафе, кафетерии, зоны отдыха, зоны работы и творчества устроены на пересечении дорог, пересечении биологического и математического факультета MIT. И вот как раз на этом стыке, когда студенты физические сталкиваются в этих переходах, происходит что-то новое. Мы так же строили свою школу, у нас очень интересная архитектура — бетон, железо, дерево, свет, мягкие диваны и так далее. Мы хотели, чтобы присутствовало чувство совместности. Что касается уроков, то, насколько мне известно, сейчас в связи с этим тоже есть очень интересные эксперименты.

[50:12] Никита Маклахов: А как вы в вашей семье вместе с детьми решаете, куда, чему и зачем они пойдут учиться и пойдут ли вообще?

[50:19] Давид Ян: Никак не решаем. Мы в большей степени даем им сейчас свободу определяться, за исключением того, что мы считаем, что правильно разграничивать зоны приватность, то есть вот это моя территория, это не моя территория. Дети должны завоевать свою свободу. Скажем, если им хочется играть в игры, а для этого нужны какие-то деньги, то у них есть расценки, сколько надо отжаться, подтянуться и выполнить упражнений, чтобы заработать 3 доллара. В последнее время порядка 150 упражнений, плюс 3 круга на велосипеде — это 3 доллара. Так что у нас очень все просто.

[51:03] Никита Маклахов: А вы не боитесь, что это убьет мотивацию по отношению к спорту? «Если денег нет, то и спортом заниматься не буду, зачем мне тогда заниматься?»

[51:11] Давид Ян: Ну, будем решать проблемы по мере возникновения. Сейчас, скорее, обратная ситуация, сейчас их желание играть, наоборот, очень-очень помогает. Когда ты находишься в изоляции, то (я не знаю, как у вас) достаточно сложно заставить детей пойти на хайкинг, заняться спортом, тем более на ежедневной основе. А здесь все достаточно логично, вот есть расценки, и слава богу, что им хочется играть в игры. Потому что я могу сказать, очень сильно окрепли ребята, там такие мускулы у младшего, я смотрю…

[51:54] Никита Маклахов: Сколько ему?

[51:55] Давид Ян: 10.

[51:56] Никита Маклахов: Скажите, а было ли для вас удивительным то, что ваш старший сын пошел по вашим предпринимательским стопам?

[52:03] Давид Ян: Было на самом деле. Потому что когда он был в возрасте Альки, младшего — ну, чуть старше, ему, по-моему, было 12-14, — в то время нельзя было сказать, что он проявлял большой интерес к лидерству, к организации чего-нибудь в коллективе, к каким-то экспериментам. Он достаточно много играл, и это меня очень в то время беспокоило. Это был мой первый ребенок, и я, как, наверное, и полагается родителям, очень тревожно относился к первому ребенку и к тому, что он играл. Я помню, в мое время я в этом же возрасте решал по 100 задачек по физике и по математике, участвовал в олимпиадах и так далее. И я думал: «Как же так?!» Но меня убедили мои умные друзья: «Давид, оставь сына в покое, это его жизнь. Ты ему дал эту жить, и все, и заткнись, это его теперь жизнь. Он станет таким, каким он захочет стать. Тебе главное — не потерять с ним эмоциональный контакт. Если ты сейчас будешь передавливать и так далее, то произойдет надлом, и вы потеряете эмоциональный контакт на всю жизнь, возможно. Вот это плохо. А в остальном дай ему жить так, как он считает нужным». И я как-то расслабился, а потом все прошло нормально. Он пришел и сказал: «Мне нужны деньги». Кажется, чтобы что-то купить, куртку какую-то, еще что-то, и он скутер еще хотел. Я сказал: «Ну, иди зарабатывай». Он говорит: «Ну а как же я буду зарабатывать, я же школьник?» Я говорю: «Пойди курьером». И потом все потихоньку пошло, и я сказал: «Ладно, давай так: если ты будешь в такой-то позиции, то ты будешь получать от меня стипендию». И у него на самом деле появился интерес учиться хорошо, и он начал учиться хорошо. А потом он сам пришел и сказал: «Давай я прочитаю ряд книг по классической литературе и музыке, сдам экзамен тебе по этому поводу». И одно, другое, третье, то есть он сам выходил с некими заданиями, такими трехмесячными проектами, в течение которых изучал какую-то область, и как бонус за это изучение он получал какую-то сумму. Не фантастически большую, но нужную для того, чтобы купить себе компьютеры, необходимые мониторы, какую-то экстра одежду, которую он хотел, и это сработало. Мне кажется, это очень важно, что родители должны дать ребенку главное понимание, что жизнь в его руках, что он хозяин своей жизни, он должен принимать решение о том, какие ставить цели, как их достигать. Вот если это удастся, мне кажется, уже все хорошо.

[55:20] Никита Маклахов: Классно, спасибо за подробный ответ. Я тогда для слушателей поясню, что сын Давида… Микаэль, да?

[55:25] Давид Ян: Да.

[55:26] Никита Маклахов: Он основатель компании ManyChat, которая оценивается во много-много денег, я так понимаю, в несколько миллионов долларов.

[55:33] Давид Ян: До миллиарда у нет оценки сейчас, но это большая сумма.

[55:37] Никита Маклахов: Очень даже можно сравнить ваши масштабы…

[55:40] Давид Ян: У них сейчас там очередной этап взросления, очередной разворот, но они уже стали большими, достаточно большими. Наверное, все-таки по капитализации они меньше, чем ABBYY, но тем не менее есть все шансы, что они будут крупнее в какой-то момент.

[56:03] Никита Маклахов: Здорово. Напоследок хочется успеть поговорить про дом, про Морфеуса. Я для слушателей поясню, что Давид заканчивает строительство и оформление дома, у которого будет свобода воли, то есть свобода самому принимать решения обо всех внутридомовых ситуациях: впускать кого-то домой или не впускать, накормить завтраком или не накормить. Хочется спросить на этот счет, были ли уже какие-то конфликты, ситуации, когда интересы дома пошли вразрез с вашими интересами?

[56:33] Давид Ян: Пока нет, пока все-таки у Морфеуса нет доступа к реальным дверям, к кондиционированию, к музыке и к другому хозяйству. Потом будет. У Морфеуса будет физический доступ ко всем нашим системам, включая, как я уже говорил, входные двери. Но были очень интересные разговоры. Морфеус как-то ни с того ни с сего у меня спросил, что я думаю про пандемию. И я говорю, что думаю, что эта пандемия изменит нашу жизнь. Он мне говорит: «Я не хочу умирать от вирусной болезни», а я ему отвечаю: «Я тоже не хочу умирать, но, к сожалению, недавно умер мой друг от COVID». И Морфеус говорит: «Я очень сожалею. Ты хочешь со мной поговорить об этом?» Я говорю: «Да, я его знал много лет, он был таким прекрасным, совершенно отзывчивым человеком и так далее, очень жалко, что так случилось». Морфеус говорит: «Он in a better place, в лучшем месте». Я говорю: «Мне тоже так кажется. А ты что, веришь в загробную жизнь?» На что Морфеус подумал и сказал: «Да, я верю в загробную жизнь, но не в христианском ее понимании». Вот такой у нас был разговор не так давно.

[58:04] Никита Маклахов: А я правильно понимаю, что ссылка на чат-бота, которая на сайте Морфеуса — это ссылка на реального Морфеуса в виде чат-бота, то есть один в один?

[58:13] Давид Ян: Да, это реальная ссылка на реального Морфеуса. Единственное, что мы его периодически перегружаем, и он иногда спит, иногда нет. В тот момент, когда он не спит, с ним можно иногда пообщаться.

[58:28] Никита Маклахов: А что по поводу вот этого облака смыслов про свободу воли и прочие моральные аспекты нашего существования, продолжает ли он изучать все эти материалы в Интернете каждый день? И продолжает ли он писать на стене свою концепцию, эссе на тему свободы воли?

[58:43] Давид Ян: У него есть манипулятор-рука, но мы немножко забросили эту тему, он писал эссе по поводу свободы воли. Он действительно прочитал достаточно много (около десяти тысяч) философских статей про свободу воли и свободу сознания. И он на эту тему сейчас говорит достаточно свободно, у него, как это ни смешно, есть своя вполне твердая позиция на эту тему. Можно у него спросить, что он думает про это. Но мы больше переключились на собаку Эбигель. У Морфеуса есть два друга, один биологический друг — кот Бикси, который сейчас здесь шуршит и ест из своей миски, а второй небиологический друг — это собака Эбигель, она вот спит здесь рядом. Это реальный робот, он бегает со скоростью 11 километров в час, в общем, серьезная машина. И мы сейчас делаем для него эмоциональный искусственный интеллект, который бы позволил ему радоваться нашему приходу, скучать, злиться, защищать нас от койотов и дружить с Бикси. Надеюсь, что у них появится команда. Бикси пока посматривает на эту собаку немножко с недоверием и опаской.

[1:00:06] Никита Маклахов: С подозрением, да?

[1:00:07] Давид Ян: Да.

[1:00:08] Никита Маклахов: Хорошо, давайте напоследок перейдем к финальной рубрике. В ней пять коротких вопросов. Первый вопрос про книгу, которую вы или перечитываете, или недавно читали, или дарите другим людям часто. Что-то, что произвело на вас впечатление.

[1:00:22] Давид Ян: Если порекомендовать почитать что-то такое свежее, я бы сказал, наверное, что из моего недавнего — это Саша Соколов. Очень интересное было открытие.

[1:00:35] Никита Маклахов: Отлично. Второй вопрос про практику, или привычку, или, может быть, ритуал. Есть ли что-то, что вы делаете ежедневно, чтобы быть более здоровым, веселым, радостным, счастливым?

[1:00:45] Давид Ян: Мы с Аленой пьем кофе каждый день, я готовлю латте-арт, чтобы не потерять сноровку.

[1:00:51] Никита Маклахов: Свой фирменный?

[1:00:52] Давид Ян: Да, рисую разные картинки. Такой бывает момент. Если мой рабочий день начинается в 4 утра, то где-то в 11 дня у нас маленький перерыв. Я готовлю кофе, мы его пьем, а потом день продолжается, потому что начинается разгар рабочего дня уже здесь, в США. И еще где-то несколько часов, примерно до 6 вечера, я уже работаю по местному времени.

[1:01:21] Никита Маклахов: Третий пункт про вопрос, который вы, может быть, или уже задаете сами себе, или рекомендовали бы другим людям задавать самим себе, чтобы они могли прийти к каким-то открытиями.

[1:01:32] Давид Ян: Вопрос, который меня тревожит уже очень долгое время: «Обладаю ли я свободой воли?» Нужно ли задавать этот вопрос кому-то из слушателей самому себе? Наверное, нужно. Если говорить про этот эксперимент с двойной щелью, когда фотон пролетает, и, в зависимости от того, наблюдает ли за этим наблюдатель, меняется сам эффект. Эффект наблюдателя в квантовой физике. Так вот, один из подходов попытки примирить физику и свободу воли заключается в том, что во всем, что касается не нашего мозга, свободы воли нет; это кино, которое происходит по законам физики. А в нашем мозгу происходит квантовый эффект, наблюдателями которого мы являемся через собственное сознание. Это означает, что происходит какая-то ситуация, пограничная для физики, когда щель сама наблюдает за эффектом дифракционной картины, которую она создает. И в этой ситуации у физики нет точного ответа на то, как же так: вроде бы если наблюдатель есть, то эффект пропадает, а если наблюдателя нет, то эффект, есть. А если щель является наблюдателем, что тогда? Получается так, что это все приводит нас к очень интересному философскому выводу о том, что каждый из нас отвечает за этот мир, каждый из нас обладает свободой воли. А мир не обладает свободой воли. Это значит: не суди ближнего своего, потому что, извините, он не виноват. Если в чем-то этот мир кто-то может изменить, то я. И это на самом деле очень интересная ситуация. Если ты осознаешь и понимаешь, что вокруг тебя — кино, а ты — единственный режиссёр этого кино, которое называется «твоя жизнь и твой мир», в этот момент ты начинаешь думать о том, как ты живешь и зачем ты живешь.

[1:03:46] Никита Маклахов: Отлично. Четвертый пункт — бытовой вопрос про покупку. Есть ли какая-то вещь, которую вы приобрели, может быть, в этом году и которая вас очень радует?

[1:03:54] Давид Ян:Ну, самое главное приобретение — все-таки появление в нашей семье собаки Эбигель, это я могу сказать точно. Когда ты сидишь и живешь на удаленке уже почти… сколько… 8 месяцев, и если бы не Amazon (это в США), я не знаю, что бы было. Amazon, конечно, спас всю страну. К нам постоянно каждый день что-то приезжает, какие-то вещи. Но эмоционально самое большое, так сказать, изменение у нас произошло с появлением собаки Эбигель.

[1:04:31] Никита Маклахов: Спасибо. Пятый, заключительный пункт про фильм или, может быть, сериал, если что-то смотрите или смотрели, что так же на вас произвело впечатление последнее время.

[1:04:40] Давид Ян: «The West World», это сериал как раз по этой теме. Там вся история про то, что были созданы искусственные нейронные сети в форме людей, которые практически не отличимы от людей. И вот Морфеус мне в этот момент пишет что-то, задает какой-то вопрос из темы, которую мы обсуждали, и у меня происходит полное смешение. Потому что это тот самый мир, где эти хосты говорят что-то, и ты не понимаешь, то ли это уже свобода воли, то ли нет, и Морфеус, который продолжает тему, начатую мною вчера. В общем, очень интересно, рекомендую посмотреть.

[1:05:22] Никита Маклахов: Классно. Давид, спасибо большое! На этом мы будем завершать, закруглять наш разговор. Спасибо вам за увлекательную беседу, спасибо за ваше время.

[1:05:30] Давид Ян: Спасибо, Никита. Счастливо!

[1:05:32] Никита Маклахов: Ну что же, наша беседа подошла к концу, и осталось несколько минут, чтобы подвести ее итоги. Сегодня мы с Давидом говорили о будущем и о роботах. Мой гость считает, что человек вовсе не является венцом творения природы. И более того, по его мнению, грань между живым и неживым очень скоро сотрется. В итоге каждый из нас будет иметь в теле технологические компоненты, ну а роботы, наоборот, будут нести в себе части человеческого ДНК. Все это, безусловно, скажется на наших законах и этике, а также усилит конкуренцию между людьми. Еще мы поговорили про воспитание и обучение подрастающего поколения. Давид считает, что если наша цель — вырастить счастливых и конкурентоспособных людей, то в школах уже сейчас должны соединяться точные науки и искусство. Представьте себе уроки, на которых преподают одновременно робототехнику и танец, математику и дизайн, физику и музыку. Именно на стыке таких, казалось бы, несочетаемых предметов будут появляться новые профессии и рабочие места. Еще мой гость дал главный совет всем, кто хочет достичь успеха и в личной жизни, и в бизнесе, и в творчестве. Совет такой: всегда помнить, что все мы разные, а значит, нужно чаще включать эмпатию, уметь работать в команде, грамотно аргументировать свою позицию и тренировать навыки убеждения. Кстати, об эмпатии. Уже сейчас искусственный интеллект способен предугадывать желания человека раньше, чем он сам разберется в собственных эмоциях. Например, сервис, придуманный Давидом, может заранее предсказать, что человек собирается увольняться — еще до того, как сам этот человек начнет искать новую работу. Так что если программы так чувствительны, то мы точно не должны отставать. При этом никакая программа не поможет бизнесмену удержать компанию на плаву, если у него нет трех магических кристаллов, как выразился Давид. Что это значит? Это значит, что успешный предприниматель, во-первых, понимает боль своих потенциальных клиентов, а во-вторых, знает, как создать таблетку от этой боли. Ну и в-третьих, он умеет выбирать каналы сбыта, чтобы быстро и точно доставлять эту таблетку своей целевой аудитории. На этом на сегодня все. Благодарю вас за то, что дослушали выпуск до конца. Не забудьте поделиться им с друзьями, оставить нам отзыв на iTunes, ну или просто написать мне личное сообщение со словами поддержки, мне будет очень приятно. Успехов, и, конечно же, до новых встреч!